№ 47 / Зима 2012-2013

классик OPEN №47 2012–2013 66 слухи об их близости. Сюзанну эта связь сильно не бес- покоила. Нрав у нее был кроткий, и она не считала нуж- ным устраивать скандалы по такому поводу. В это время кто-то внушил Мане, что имеет смысл рискнуть и показать на новом Салоне обнаженную на- туру. Впрочем, Эдуард не отказывается и от проверенной испанской темы. Одев Викторину в костюм матадора, Мане пишет ее ростовой портрет — мулета в одной руке, шпага в другой. В пару к этой «Молодой женщине в ко- стюме эспады» художник делает «Молодого человека в костюме махо». Позировал брат Эдуарда Гюстав. Увы, в эти дни Мане постигла тяжелая потеря — скон- чался его отец. На бульварах без умолку твердили, будто старый судья оставил детям огромное состояние. Это было сильное преувеличение. Впрочем, если не богатство, то достаток Эдуарду отныне был обеспечен. О будущем он мог не беспокоиться. Но честолюбие! Может, кому-то достаточно одобрения богемы, но только не Мане. Он презирает мнение членов жюри, но не награды, которые они раздают. Даже смерть отца не может приостановить работу над новой картиной. Эдуард называет ее «Купанье», позднее она получила название «Завтрак на траве». Это полотно размером два на три метра. Фигуру обнаженной женщины на первом плане он пишет с Викторины. К сожалению, правила очередного Салона запрещают художнику выставлять больше трех картин. Мане оста- навливается на «Купанье» и двух полотнах испанского цикла. Чтобы вызвать интерес к своим работам, он решает до Салона показать их на вернисаже в зале на Итальян- ском бульваре. К огромному его удивлению, публика про- явила крайнее неодобрение к картинам. Свист, улюлюка- нье, угрозы проткнуть холсты тростью. Работы называют отвратительным месивом из красок. Его картины — «это кошачий концерт на палитре», изощрялись критики. Мане сражен. Откуда резкая перемена мнения публики, чем объяснить ее возмущение? Причины происходящего для него остаются загадкой. Эдуард не в силах понять, что глаза, привыкшие к тусклому колориту, к пресности, спо- собны воспринять чистоту акцентов в его полотнах только как раздражающую пестроту. Вскоре следует новый удар. Жюри Салона отвергает все три картины. Однако публичное возмущение худож- ников, работы которых, подобно произведениям Мане, отвергнуты консервативным жюри, заставляет власти пойти на уступки. Вмешивается сам император Наполеон III. Он разрешает живописцам-«неудачникам» выставить свои работы на Салоне через две недели после официаль- ного вернисажа. Почти сразу же эта экспозиция получает прозвище «Салон отверженных». Ну а символом всего са- мого дерзкого, самого раздражающего на выставке ста- новится «Завтрак на траве» Мане. Повешенную в глубине последнего зала картину плотно обступают, она вызывает гомерический хохот, оглушительный шум— столь бурный реакции не провоцировала ни одна живописная работа ни в одну эпоху. Сам император назвал ее непристойной. Еще бы! Две голые женщины вместе с двумя одетыми мужчи- нами. Да слыханное ли это дело! Мане мечтал, чтобы пу- блика повторяла его имя. Что ж, он добился своего. Но произносили его как нечто оскорбительное. В то же время среди молодых художников авторитет Мане безмерно вырос. Он оказался вождем нового поко- ления. Это прежде всего Сезанн, Дега, Фантен-Латур, Клод Моне. Отношения Эдуарда Мане с Сюзанной Ленхоф дли- лись уже тринадцать лет. Наконец осенью 1863 года ху- дожнику удалось их узаконить. Молодые обвенчались в Голландии. Для их сына ничего не изменилось. Мане его не признал, упорно цепляясь за ложь, выдуманную один- надцать лет назад. Для художника, мечтавшего лишь о по- честях и спокойном пути к успеху, такая история была компроматом. Живописца словно продолжает преследовать злой рок. На Салоне 1865 года великолепная картина Мане «Олимпия», для которой позировала Викторина Меран, едва была не отвергнута жюри. То зубоскалящая, то разъ- яренная толпа устраивает перед картиной такую давку, что администрация вынуждена приставить к ней двух охранников. «Олимпию» решают переместить в самый по- следний зал и повесить так высоко, как никогда не веша- лась даже самая бездарная картина. Устав от пренебрежения официальных властей, Мане решает открыть частную выставку и строит просторное деревянное здание, в котором намерен разместить пять- десят своих работ. Результат? Все те же насмешки и шу- товские выходки, что и прежде. женщины с попугаями На Салоне 1868 года Мане выставляет две картины — «Женщину с попугаем» и портрет Золя. Враждебность критики и публики по отношению к нему пока еще сохра- няется. Полотна приняты, но опять плохо повешены: «в углу слишком высоко или прямо рядом с дверью». Как раз в это время Мане сближается с молодой та- лантливой художницей Бертой Моризо. Близких отноше- ний между ними нет, но существует огромная взаимная симпатия и восхищение. Художник пишет несколько ве- ликолепных портретов Берты, но почти всегда на сеансах ее сопровождает мать. Мане — легкомысленный человек, франт. Он не при- надлежит к числу тех, кому ведомы сильные страсти. Ни в чем. Его сын уже знает, что его «сестра» на самом деле его мать. Юношу просят сохранить тайну. Он и впредь будет послушно называть мать Сюзанной. Что касается старшего Мане, то в его жизни завсегдатая бульваров всегда нахо- дится место для более или менее доступных женщин. Мане увлекается любовью, не испытывая глубоких чувств. В его