№ 59 / Зима 2015-2016

обратный отсчет OPEN №59 2015–2016 64 платье. Очевидно, он полагал, что в таком виде его никто не узнает, и безбоязненно заговаривал со смотрителями почтовых станций. Как и не раз в прошлом, он ошибался. В городе Варенн его узнали. Беглецов задержали и под стражей отправили назад в Париж. Восемь месяцев спустя верный Ферзен предпринял еще одну попытку устроить королевской семье побег. Пере- одетый курьером, он сумел проникнуть в Тюильри в апар- таменты Антуанетты. Сутки они оставались наедине и лишь затем Антуанетта сообщила мужу о приезде графа. Луи поблагодарил Ферзена за верность королевскому дому Франции, но наотрез отказался бежать. Он дал слово Национальному собранию, что не попытается скрыться, и не хотел его нарушать. Больше Антуанетте и Ферзену не суждено было увидеться. Вскоре королевскую семью перевели в крепость Тампль. Там в непривычной для королевской семьи тес- ноте (семь человек, включая двух лакеев, в пяти комнатах) они провели почти год. Король играл в шахматы и много читал. Антуанетта тоже пристрастилась к чтению. Осо- бенно нравились ей любовные романы и сказки «Тысяча и одной ночи». Летом 1792 года Антуанетте пришлось пережить шок, когда озверевшая толпа окружила Тампль: революцио- неры принесли с собой окровавленную голову ее любимой подруги принцессы Ламбаль. Принцесса незадолго до этого вернулась из эмиграции в Париж, чтобы разделить судьбу своей королевы. Что ж, «национальная бритва», как называли тогда гильотину, подобно древнему богу Молоху, требовала постоянных жертв. Это, однако, было лишь началом ужасных испытаний, выпавших на долю Антуанетты в последний год ее жизни. В январе 1973 года Конвент вынес смертный приговор Луи. Последнюю ночь Антуанетта хотела провести с мужем, но он отказался, он не желал жене лишних страданий. Им разрешили про- ститься утром перед казнью… Вероятно, гордясь собственным великодушием, Кон- вент прислал в Тампль портниху, которая сняла с сильно похудевшей Антуанетты мерку и сшила для нее полный комплект траурной одежды. А вскоре Антуанетту пере- вели в известную строгим режимом тюрьму Консьержери. В ее камере постоянно находились два жандарма. Разде- ваться, одеваться и справлять естественную нужду она была вынуждена в их присутствии за ширмой высотой всего метр двадцать. Это было, пожалуй, самым горьким для нее унижением. Однако жена смотрителя тюрьмы мадам Ришар и ее служанка Розали относились к заклю- ченной с жалостью и снисхождением. У Антуанетты не было ни шкафа, ни сундука для хранения одежды. Мадам Ришар принесла ей картонную коробку, и королева радо- валась этому подарку больше, чем прежде самой дорогой мебели в своем дворце. Ей не разрешали пользоваться зеркалом, и Розали потихоньку давала ей свое. «Мне было совестно давать такое зеркало королеве, — вспоминала Розали, — ведь я купила его на ярмарке, и стоило оно всего двадцать пять су». Антуанетта очень изменилась внешне. В свои тридцать восемь она выглядела почти на шестьдесят. Волосы у нее совсем побелели. И все же дух королевы не был сломлен. Она доказала это на процессе, который начался в сере- дине октября. Надеяться Антуанетте было не на что. При- говор был предрешен. Тем не менее она собрала все свои силы, чтобы с достоинством встретить неизбежное. Антуанетте было предъявлено обвинение в государ- ственной измене. Любопытно, что хотя она в самом деле участвовала в заговоре с целью свержения республики, доказательств этого у ее судей в то время не было. Ее об- виняли также в огромных тратах. Но самое чудовищное обвинение было предъявлено позже. Антуанетту, любя- щую и заботливую мать, обвиняли в растлении собствен- ного малолетнего сына, дофина. Будто бы она заставляла его заниматься мастурбацией в своем присутствии, дабы он «подорвал свои силы и впоследствии не смог занять по- добающего ему высокого положения». Были озвучены и еще более гнусные обвинения. Потрясенная Антуанетта не могла произнести ни слова. Однако затем, собрав все свое мужество, она сказала: «Если я не ответила сразу, то только потому, что человеческая природа не в состоянии выдвинуть подобное обвинение против матери». И, повер- нувшись к женщинам, сидевшим на галерее, воскликнула: «Я обращаюсь ко всем матерям в этом зале!» В помещении воцарилась мертвая тишина, а затем все женщины громко зааплодировали. Наиболее экспансивные падали в обмо- рок. Однако это был последний триумф Антуанетты. Суд признал все обвинения против нее доказанными. Ранним утром 16 октября 1793 года Мария-Антуанетта с помощью жены смотрителя тюрьмы надела лучшее из оставшихся у нее платьев. На ногах у нее были черные ат- ласные туфельки на высоком каблуке. Через несколько минут в ее камере появился великан-палач Сансон со сво- ими помощниками. Королеве связали руки за спиной. Сан- сон коротко остриг ее уже совсем поседевшие волосы большими ножницами. Потом надел ей на голову шляпу. Ее ждало последнее унижение. Луи везли на казнь в закрытом экипаже. Для Антуанетты была приготовлена грязная ко- лымага. Улицы были запружены толпами народа. И коро- лева, сидевшая на грубой дощатой скамье, боялась, что ревущая чернь стащит ее с телеги и разорвет на куски. Ло- шади остановились почти у самого подножья эшафота. Сансон протянул ей руку, чтобы помочь сойти. Но она сама быстро спустилась с колымаги и своей прежней легкой, ле- тящей походкой поднялась на эшафот. У самой гильотины она споткнулась и своим острым каблучком наступила на ногу Сансону. Тот охнул и выругался. Антуанетта поверну- лась к нему и звонким, слегка насмешливым голосом про- изнесла: «Извините, мсье, я сделала это не нарочно». Что ж, возможно, эти слова могли бы стать для нее лучшей эпитафией. О!