№ 63 / Зима 2016-2017

обратный отсчет OPEN №63 2016–2017 42 ночной император Чем больше росло влияние Разумовского на Елиза- вету, тем реже он желал вмешиваться в политику. Но это не только не вредило ему, а, наоборот, усиливало доверие императрицы. Недаром она и в глаза, и за глаза называла Алексея Григорьевича «друг нелицемерный». Да зачем ему было вмешиваться в дела управления? Как информи- ровал в 1747 году свое правительство саксонский послан- ник Педольд, «хотя Разумовский прямо и не вмешивается в государственные дела, к которым не имеет ни влечения, ни талантов, однако каждый может быть уверен в дости- жении того, что хочет, лишь бы Разумовский замолвил слово». Педольд был совершенно прав, говоря о том, что Разу­ мовский не имеет ни таланта, ни влечения к делам госу- дарственным. Сам фаворит хорошо понимал ограничен- ность своих способностей. После того как Елизавета про- извела его в генерал-фельдмаршалы, он сказал: «Лиза, ты можешь сделать из меня что хочешь, но ты никогда не заставишь других считаться со мной серьезно, хотя бы как с простым поручиком». Алексей Григорьевич не был честолюбив и не рвался к должностям и званиям, был, пожалуй, едва ли не самым безобидным из длинного списка фаворитов российских императриц. Ну а власть... власть всегда была у него под рукой, он всегда мог воспользоваться ею по своему усмо- трению. К примеру, пришла ему фантазия стать графом Великой Римской империи германской нации, и тут же австрийский император подписал грамоту, возводящую его в это высокое достоинство. При этом Алексей Григо- рьевич не без удивления узнал, что, оказывается, является потомком шляхетского княжеского рода и даже ознако- мился с генеалогическим древом, составленным ученым монахом. К чести его, следует сказать, что ему хватило природного юмора первым высмеять эту выдумку. Он не забывал своего скромного происхождения и его не сты- дился. Нрава он был добродушного и беспечного, любил за- столье и дружеские пирушки. Разумовский ввел моду при дворе на малороссийские блюда. Наваристые борщи, га- лушки и прочая вкусная и жирная снедь заполняла столы на пирах. В своем Аничковом дворце, построенном Рас- трелли и подаренном ему императрицей, Разумовский давал роскошные обеды. Нередко на них присутствовала Елизавета Петровна. Однако далеко не все разделяли га- строномические вкусы фаворита. Некоторые иностран- ные дипломаты жаловались, что испортили там свое здо- ровье, вынужденные есть без меры да еще «яства, которые и переварить-то было невозможно». Гостей граф Разумовский развлекал как мог. Игру в карты не любил, относясь равнодушно к выигрышу, но держал банк, чтобы доставить удовольствие гостям. При- чем те безбожно мошенничали во время игры либо просто набивали карманы золотом, грудой лежащим на столах. Один из очевидцев уверял, что видел, как некий аристо- крат наполнил свою шляпу золотыми монетами и затем передал ее лакею, ожидавшему в передней. Особенно рев- ностно и беззастенчиво занимались этим промыслом жен- щины. Алексей Григорьевич был бы образцовым фаворитом и придворным, если бы не его пристрастие к горячитель- ным напиткам. Когда Разумовский выпивал, в него словно вселялся дух его отца, драчуна и пьяницы Розума. Он утрачивал добродушие и мягкий юмор и был, как дели- катно выразился один современник, «весьма неспокоен». А попросту говоря, раздавал тумаки всем, кто попадался под горячую руку. Чаще всего это случалось на охоте. Больше всех почему-то доставалось графу Петру Шува- лову. Получив приглашение, будущий фельдмаршал от- казаться не мог, хотя заранее знал, чем все закончится. Его супруга Мавра Егоровна, проводив мужа на охоту, ставила свечи, а по возвращении его служила молебен, если дело обходилось без кулачной или палочной рас- правы. Зная этот грех, водившийся за ее любимым, Елиза- вета приказывала «присматривать за ним», но это не очень-то помогало. Императрица и Разумовский, не скрываясь, часто по- являлись на людях и производили впечатление очень счастливой пары. Знаки внимания, которые Елизавета оказывала своему фавориту, порой носили трогательный характер. Очевидцы отмечали, с какой заботой, выходя из театра на трескучий мороз, она застегивала любимому шубу, чтобы он не простудился. Одному Разумовскому на званых обедах и приемах разрешалось вкушать рыбные блюда в то время, как сама государыня и весь двор дер- жали строжайший пост. В более поздние годы Разумов- ский довольно часто страдал от приступов подагры, ему было нелегко подняться с кресла. Тогда императрица от- меняла самые важные приемы и встречи, предпочитая со- ставить ему компанию. Подобные истории можно было слышать в салонах пе- тербургской и московской знати. Простые люди, однако, не любили фаворита императрицы, как в свое время тер- петь не могли любимца Петра Великого Александра Мен- шикова. И это при том, что последний отличался патоло- гической жадностью, тогда как Разумовский все-таки со- блюдал меру. Алексею Григорьевичу прежде всего ставили в вину «блуд, который он творил с государыней». В питейных домах, не стесняясь в выражениях, рассказывали «под- робности» отношений двух самых известных лиц импе- рии. За такие разговоры можно было угодить в Тайную канцелярию. Это были сплетни и домыслы. Но порой в Тайную канцелярию попадали за слишком длинный язык и те, кто находился в прямом услужении у Разумовского и самой Елизаветы, а уж они-то многое видели собствен- ными глазами.