№ 64 / Весна 2017

обратный отсчет СОДИС 57 Горе императрицы трудно описать. Как обычно в таких случаях, история смерти Ланского обросла различными слухами. Утверждали, что его отравили по приказу По- темкина, который якобы ревновал императрицу к моло- дому офицеру. Это, безусловно, не так. Ланской, с его полным отсутствием политических амбиций, был идеаль- ной фигурой для жаждущего власти Потемкина и устра- нять его у последнего не было никаких причин. Говорили также, что Екатерина истощила силы моло- дого человека своими беспрестанными плотскими посяга- тельствами, и он умер в постели, тщетно пытаясь удовлет- ворить ее страсть. Она якобы заставляла его принимать в неимоверных количествах средства, которые увеличивали мужскую силу. Что ж, определенный резон в этих обвине- ниях был, хотя все обстояло сложнее и здесь необходимо отступление, касающееся сугубо интимной стороны жизни императрицы. бездонная чувственность Медики полагают, что Екатерина страдала нимфома- нией—нарушением гормонального баланса, выражающе- гося в превалировании гормонов, усиливающих желание близости. Признание этого факта, правда, косвенное, можно найти у придворного врача, уже упоминавшегося Мельхиора Вейкарта: «Жениться на ней потребовало бы чрезвычайной смелости». Свидетельство самой импера- трицы тоже косвенно подтверждает диагноз. Еще в конце 1775 года она писала Потемкину: «Я твоей лаской чрезвы- чайно довольна... моя бездонная чувствительность сама собой уймется». Однако бездонная чувствительность, вернее чувствен- ность, все никак не унималась, и Потемкину, человеку, несомненно, неординарному, честолюбивому и наделен- ному организаторскими талантами, скоро стало явно не с руки совершать каждодневные подвиги в постели госуда- рыни. Из ее записок к нему явствует, что Потемкин ино- гда уклонялся от близости. Для него становилось очевид- ным, что дальнейшие интимные отношения с Екатериной могут быть чреваты для него печальными последствиями. Умнейший Потемкин, перестав быть любовником, остался ее другом, советчиком, а также главным поставщиком новых фаворитов. Ланской же, в силу интеллектуальной ограниченности и присущей ему лени, не мог претендо- вать на схожую роль, а потому удержать свою «зореньку» мог единственным доступным ему способом. Но и для него «бездонная чувствительность» повелительницы была нелегким испытанием. Однако утверждения, что импера- трица заставляла его принимать в огромных количествах специальные средства, несправедлива. Судя по всему, ца- рица и не подозревала, что ее Сашенька по собственному желанию прибегает к афродизиакам. Она была уверена, что мужская сила Ланского имеет естественный характер: «Вы не поверите, какую силу имеет этот человек», — при- знавалась она барону Гримму. Между тем уже после смерти Ланского Вейкарт узнал, что мужскую силу, о ко- торой писала Екатерина, придавал контарид (шпанская мушка), его Ланской употреблял во все возрастающих дозах. «Возможно, именно употребление контарида рас- положило этого молодого человека к столь ужасной бо- лезни», — считал придворный медик. Контарид является не только афродизиаком, но и ядом небелковой природы. Как бы то ни было, скорбь императрицы была беспре- дельна. В середине июля французский посланник де Кайяр сообщает в Париж: «Все дела стали со времени смерти Ланского; в настоящее время все заняты только одной императрицей, здоровье которой вначале внушало большие опасения». Даже два месяца спустя императрица принимала своих министров только изредка, чтобы спросить у них «ла- сково и грустно», все ли обстоит благополучно. После этого она отпускала их и затворялась у себя в покоях с мадам Кушелевой, сестрой умершего фаворита. Эта жен- щина считалась особой очень ограниченной и к брату от- носилась довольно равнодушно, но умела легко проливать слезы. Лишь только Кушелева приближалась к импера- трице, как сразу же начинала плакать; государыня следо- вала ее примеру, и целые дни проходили в грустных бесе- дах. Примерно в это же время Екатерина писала Гримму: «Я не в силах ни спать, ни есть, я так слаба и подавлена, что не могу видеть лица человека, чтобы не разрыдаться при первом же слове. Я не знаю, что станется со мной. Знаю только одно, что никогда во всю мою жизнь я не была так несчастна, как с тех пор, как мой лучший и лю- бимый друг покинул меня». Следует упомянуть предсмертный поступок Ланского, который вполне можно назвать уникальным — ни один фаворит ничего подобного не совершил. Перед кончиной Ланской распорядился часть своего колоссального богат- ства передать казне. Это касалось нескольких его домов и части вотчин. Императрица, однако, не выполнила воли покойного, распорядившись передать земли и недвижи- мость его матери, брату и сестрам. Деньги и драгоценно- сти она также разделила между ними равными долями. Несколько имений, которые покойный фаворит просил возвратить в казну, Екатерина велела принять, но упла- тить за них 400 тыс. рублей, их также разделили между наследниками. Почти год оплакивала императрица Ланского, не по- являясь на люди. Произошло невероятное событие в лето- писях двора. Покои, отведенные фаворитам, пустовали целых десять месяцев! Однако императрица была не из тех женщин, которых может сломать горе. Жить в слезах всюжизнь она была не способна. Кроме того, скорбь мешала ей работать. Посте- пенно к Екатерине вернулась обычная ее жизнерадост- ность. Впереди были отношения с Петром Ермоловым, Александром Мамоновым и Платоном Зубовым… О!