№ 86 / Весна-Лето 2026

рассказ OPEN №86 2026 122 историю очень любила. Но ей сейчас пора создавать свою. Заиграл телефон, что-то невозможно знакомое, хо- зяйка вздрогнула и вышла из холла. «За сковородкой», — пронеслось у гостьи. В ее семье была своя история со сковородкой. Очень захотелось как- нибудь изящно уйти, ускользнуть, но тогда вся затея на- прасна, она не получит того, чего хотела. Чего она хотела?.. Доносился невнятный разговор, слов не слышно, спо- койный, монотонный, полилась вода, звяки, стуки, с ка- кими хлопают дверцы шкафчиков. Хозяйки не было неприлично долго, гостей в одиноче- стве так надолго не оставляют. Татьяна Сергеевна все прекрасно понимала, только какие сейчас приличия. Она возникла в дверях не со сковородкой, с подносом: две тончайшие чашки с блюдцами, вазочка с конфетами — какие-то непростые желейные, с низким содержанием са- хара, гостья такие видела в ЕГО мастерской. Чашки почти прозрачные, идеальной формы — костяной фарфор. Муж подарил ей на опаловую свадьбу, хотя нет, скорее на фар- форовую. Попугайчики-неразлучники тоже не случайно, он всегда любил символы, даже такие примитивные. Как выяснилось гораздо позже, купил целых три сер- виза и спрятал. Когда очередная невесомая чашечка не выдерживала соприкосновения с грубой реальностью, из воздуха возникала новая, как очередной знак их семей- ного постоянства. — Вам зеленый или черный? Не дожидаясь ответа, ушла. Потом они долго пили чай, гостья путано говорила про их с Малышкиным сакральную связь, повторяя: «Он сам так говорил». Связи сакральные, ага. Малышкин ей, жене, всегда го- ворил: «У нас особая связь, вспомни, как мы познакоми- лись!» Забудешь тут, если он повторял эту историю в каждом интервью, расцвечивая новыми деталями. Двадцатипятилетие — ее первый успешный проект, придумала, спланировала, главное, уговорила родителей, что свой день рождения уже может отмечать как хочет. Хотела с подружками, на турбазе: Валдай, озеро, беседка у самой воды. Да, важное: после института оказалась на телевидении, редактором — чистая случайность, причуда распределения. Неподалеку от турбазы их съемочная группа год назад снимала программу, и Таня влюбилась в это место: рай, покой, нирвана… Подружилась с мест- ными, душевные такие люди, на прощанье сказали: при- езжай когда захочешь. И через год приехали семь душ, с рюкзаками, набитыми столичными подарками. Приняли как родных. Обо всем забудьте и отдыхайте, беседка ваша—столы накроем, комаров разгоним, музыка, танцы, есть даже лодочка с алыми парусами… Чуть позже девочек приехала мужская компания — самоуверенные ленинградцы, трое волосатые, один со смешной шкиперской бородой. И сразу заявили, что анга- жируют их знаменитую беседку на завтра. Ха, ребята, вы опоздали, занято! Ленинградцы пообедали и начали рас- спрашивать, кто это поломал их планы: только скажите — сами договоримся. Турбазовский народ пошел посмо- треть, что будет. За девочек они почему-то не волнова- лись, но на всякий случай. Когда ленинградцы подошли к их домику, на крыльце шел ответственный процесс придания формы бессодер- жательному: девочки надували шарики. Шарики вырыва- лись, издавали неприличные звуки, девчонки нахохота- лись до икоты, до истерики. Именинницу пощадили, ве- лели быть на подхвате — подержать, завязать, подобрать. Обладатель шкиперской бороды начал разговор так, будто все уже заранее решено, мол, мы едва вырвались из плотного графика, мы тут пролетом, проскоком, мы чер- товски обаятельны, такие милые барышни должны пони- мать и, конечно, чуть-чуть перенесут свой праздник, ко- нечно, мы будем рады, если заглянут к нам на бокал чего-то там. Барышни, еще всхлипывая от смеха, притихли. Та- тьяна, крутя в пальцах вялую зеленую тряпочку, которая после некоторых усилий могла превратиться в симпатич- ный шарик-колбаску, дослушала с каменным лицом. — Договорились! — сказал шкипер, видимо, считая, что молчание — знак. — Не договорились. Таня повернулась к нему спиной и стала обсуждать с подружками какого-то Володю, который обещал до- браться до них с гитарой. Шкипер попытался возразить, поспорить — не при- вык, видно, к отказам. — Не слышу ни одного разумного аргумента, — ска- зала Таня. Он не придумал, что ответить, побагровел, наливаясь гневом. — Чем просто так пыхтеть, лучше вот надуйте! — И протянула вялую синюю шариковую оболочку. — А то дуетесь зря. —Соплюхи, курицы, хабалки…—он знал много таких слов. —Сударь, вы ведете себя неподобающе. Извольте уда- литься, — голосом Снежной королевы сказала Таня, и девушки ушли в домик. День рождения шел так, как она хотела: турбазовские накрыли стол, испекли гениальный именинный пирог, по- могли развесить шарики и деликатно удалились. Пару часов девочки праздновали сами, потом позвали народ — гулять так гулять. Когда все разомлели от еды, явились ленинградцы. С цветами, едой, грудой подарков. Шкипер — он впервые представился: «Малышкин Данила Сергеевич», — рассыпавшись в извинениях, достал увеси- стый портсигар и посыпал голову пеплом, потом они с друзьями прилюдно надували шарики и совершали всякие смешные милые глупости.