№ 86 / Весна-Лето 2026

классик OPEN №86 2026 44 ской губернии купцов первой гильдии. Но отец Миши к тому времени успел промотать все фамильное состоя- ние — проиграл в карты конный завод, где несколько по- колений его предков выращивали знаменитых орловских рысаков, влез в долги, заложил имение и поставил на грань нищеты семью — жену и пятерых детей. Вскоре пьянство довело его до инсульта и паралича. Миша сидел у постели угасающего отца, а тот един- ственной действующей левой рукой рисовал ему голубого бобра — самого редкого и ценного пушного зверя, кото- рого он, страстный охотник, всю жизнь хотел выследить и изловить. Так вместо богатого наследства он оставил младшему сыну странную мечту о мифическом звере. Отец умер, когда Мише едва исполнилось семь. Мать, властная и строгая женщина из семьи староверов, чудом смогла спасти от полного разорения мужнино хозяйство. Пришла на помощь родня, проявившая истинно старооб- рядческое единство. Мать стремилась дать всем детям хо- рошее образование. И это ей удалось. Однако Миша в от- личие от старших братьев и сестры вышел на верную до- рогу, изрядно поплутав по диким и опасным местам. позор семьи Уже через три года после неудавшейся экспедиции в «страну без имени» Миша вылетел из гимназии. И снова предметом скандала стала география. Точнее, дерзкий спор с преподавателем этого предмета. Пришвина исклю- чили с жесткой формулировкой: «За нарушение дисци- плины, выразившееся в угрозах и грубости учителю в при- сутствии класса». Примечательно, что Миша дерзил и угрожал не кому-нибудь, а Василию Васильевичу Роза- нову — будущему знаменитому философу и религиоз- ному мыслителю, а в те годы скромному провинциальному педагогу. На семейном совете было решено отправить юного бунтаря в ссылку в Тюмень, на перевоспитание к дяде Ивану Игнатову. Тот взял Мишу в ежовые рукавицы, определил в реальное (то есть ремесленное) училище, приобщил к работе на собственной судостроительной верфи. Казалось, юноша встал на путь вразумления, стал преуспевать в учебе и работе. Не тут-то было! На верфи Миша впервые увидел, насколько бесправно положение рабочих, уловил их ропот и растущий гнев. Когда бездет- ный дядя предложил ему войти в дело и стать наследни- ком солидного капитала, Миша отверг это предложение, заявив, что его тянет к природе, что он хочет выбрать аграрную профессию, и, сбежав от дяди, оказался на аг- рономическом факультете Рижского политехникума. При этом бунтарская сущность юного Пришвина ни- куда не делась, и, меняя один вольнодумный студенческий кружок за другим, он не столько постигал профессию агрария, сколько впрягался в опасную работу на ниве борьбы за народное счастье. И очень скоро дал новый повод считать себя позором семьи, а именно угодил в тюрьму за связь с социал-демократами, за переводы и распространение марксистской литературы. В частно- сти, не кто иной, как Пришвин, перевел книгу Августа Бе- беля «Женщина и социализм», которую Ленин впослед- ствии называл учебником революционной эмансипации. И еще такой гротескный факт: Пришвину и его това- рищам-социалистам вменялся в вину весьма экстравагант- ный террористический акт — разгром публичного дома. Так борцы за народное счастье выразили свое несогласие с бесправием и эксплуатацией женщин. Подпольная организация, в которую входил Пришвин, оказалась обширной, и следствие длилось долго. Михаил просидел в следственной тюрьме почти год, из них пол- года в одиночной камере как опасный преступник. Из дневника Михаила Пришвина: «Такой опыт никому не может пойти на пользу. Тюрьма — сплошное унижение, растаптывание человека. Вычеркнутое из жизни время, остановленное развитие, угасающая мысль…» Если бы не помощь родных, нанявших лучших адвока- тов, идти бы Михаилу на каторжные работы лет на пять как минимум. И тогда неизвестно, в какую сторону по- вернулся бы его литературный талант. Да и проявился бы он вообще. Пришвина освободили из тюрьмы, но запретили жить в больших городах и предписали поселиться в родовом имении. Не желая находиться под гласным надзором по- лиции, он уехал за границу. Михаил Михайлович поселился в Германии и, будучи студентом Лейпцигского университета, поехал в Париж посмотреть на местные достопримечательности. Там он познакомился со студенткой Сорбонны Варей Измалко- вой. Ему 29, ей 21. Впечатлительный Михаил влюбился. Их платонический роман длился три недели. Пришвин сделал предложение, Варя подумала, подумала — и от- казала. Это был настолько сильный для него удар, что Пришвин решил покончить с собой, но в конце концов свои эмоциональные переживания направил в литератур- ное творчество, и это его спасло. Из дневника Михаила Пришвина: «К той, которую я когда-то любил, я предъявлял требования, которые она не могла выполнить. Я не мог унизить ее животным чувством — в этом было мое безу­ мие. А ей хотелось обыкновенного замужества. Узел за- вязался надо мной на всю жизнь». До того как в России грянула Октябрьская революция, Пришвин успел окончить университет в Германии, вер- нуться на родину, побыть учителем гимназии, на себе ис- пытав школярскую дерзость, которой и сам грешил