№ 86 / Весна-Лето 2026

классик СОДИС 47 Из дневника Михаила Пришвина: «Совестливый человек содрогается от мысли, что самые невероятные преступления, систематическое на- силие над личностью человека, все это может оста- ваться не только безнаказанным, но даже быть рычагом истории и будущего…» Пришвин, подобно оруэлловскому герою, безусловно, понимал, чем он рискует, ведя свой тайный дневник. «За каждую строчку этого дневника — десять лет без права переписки», — говорил он родным. Но все же не мог оставаться в стороне от судьбы страны. Когда зимой 1930 года со звонниц Лавры сбрасы- вали колокола, Михаил Михайлович и два его сына тайно фотографировали эту, как говорил Пришвин, публичную казнь. А потом долгие годы они прятали отснятые пленки. Их обнаружили только в 1980-е годы, а позже они легли в основу документального фильма о разоре- нии святыни. ДневникиПришвина, которые он вел с 1905 по 1954 год, значительно превышают по объему его опубликованные художественные произведения — 18 томов. Пока чита- тели увидели лишь часть трепетных строк из этих дневни- ков. Но и по ним понятен масштаб личности их автора, который во многом еще только предстоит осмыслить и оценить. большая любовь Если говорить о жизни Михаила Михайловича, то, безусловно, она была полна лишений и горестей, опас- ностей и душевных терзаний… Но была также полна и творчества, высоких взлетов мысли и слова, дающих крылья, чтобы подняться над нищетой духа, над убого- стью бытия. И вот, словно в утешение, уже на склоне лет судьба послала Пришвину великую любовь. В 1940 году, когда ему было 67, в его жизнь вошла удивительная женщина — Валерия Дмитриевна Лиорко. Сначала как литературный секретарь, потом как умная и глубокая собеседница, затем как жена и муза… Как часто поэты и писатели ста- вили на своих творениях посвящения любимым женщи- нам — от пушкинской «А. К.» до булгаковской «Е. Ш.». А Пришвин как будто всю жизнь ждал, кому посвятить свои самые светлые строки. Из дневника Михаила Пришвина: «Искусство — это форма любви…Можно и в старо- сти, как юноша писать. Вот, я люблю, и моя юность вернулась. И я напишу такое, чтобы Она растерялась и сказала: “Да ты — герой”. Настоящим писателем я стал только теперь, потому что впервые узнал, для чего я писал. Другие пишут для славы. Я писал для любви…» Валерия Дмитриевна родилась в Витебске в 1899 году в дворянской семье. Ее отец был подполковником жандар- мерии. В начале Первой мировой войны семья переехала в Москву, отец ушел на фронт, мать сильно болела. Ляля, так дома называли Валерию Дмитриевну, зарабатывала на жизнь, давая частные уроки детям, работала в редакциях журналов. Когда в 1918 году отец вернулся, его аресто- вали и через два месяца расстреляли как царского офи- цера. В 1919 году арестовали саму Лялю по сфабрикован- ному обвинению в контрреволюционном заговоре. Друзья чудом смогли вытащить ее из тюрьмы. В 1932-м Лялю снова арестовали, фактически за религиозные убеждения. Ее обвинили в сотрудничестве с Истинно-Православной церковью, объединением, выступавшим против лояльно- сти к безбожной советской власти, и на три года выслали в Сибирь. Перед встречей с Пришвиным Лиорко была дважды замужем. Первым ее мужем был влюбленный в нее про- фессор-химик. На этот брак ее уговорила мать. Прод- лился он меньше двух лет. Вторым мужем был Александр Лебедев, однокурсник Ляли по московскому Институту живого слова, в котором тогда преподавали еще не уе- хавшие из страны философы Иван Ильин и Николай Бердяев. Ляля согласилась на этот брак из жалости к Александру, в это время она была влюблена в религи- озного философа Олега Поля, который принял монаше- ский постриг… Узнав о романе Михаила Михайловича и Валерии Дмитриевны, жена Пришвина и его сыновья устроили скандал на весь литературный мир, писали во все инстан- ции, даже судом грозили. Да и что за блажь такая — влю- биться на старости лет!.. Но Пришвин не мог отказаться от вернувшейся юности, от обретенной музы. Ефросинье Павловне и детям Пришвин оставил московскую квар- тиру, а с новой женой переехал за город… Валерия Дмитриевна пережила Пришвина на четверть века и, по сути, спасла от забвения значительную часть написанного им. Ведь многие произведения Михаила Михайловича при его жизни либо не публиковались, либо издавались со значительными купюрами. Благодаря Валерии Дмитриевне до нас дошли и дневники При- швина. Она стала создательницей и хранительницей дома-музея писателя в деревне Дунино под Звенигоро- дом, последнем их пристанище, где Михаил Михайлович наконец обрел душевный покой, где тихим счастьем ос- ветил его последние годы луч, пробившийся из кладовой солнца. Из дневника Михаила Пришвина: «Как нелегко жилось! Как удалось уцелеть! И я все- таки хочу представить эту жизнь как счастливую. По- тому что касался в творчестве природы и знал, что жизнь есть счастье». О!