№ 87 / Осень-Зима 2026-27

рассказ OPEN №87 2026–2027 122 Его тут многие знали еще с Колмогоровской школы. Мальчишку заметили на областной математической олимпиаде, таких маленьких по регламенту не допу- скали, только в порядке исключения. Комиссия резуль- татам не поверила, устроили индивидуальный блиц: сидит восьмилетний комарик и щелкает задачки только так, играючи. Вроде бы не дрессированный, действи- тельно соображает. Когда предложили сложное задание из материала, который он в принципе знать не мог, по- смотреть, как мыслит, сделал бровки домиком, стал чер- тить на листочке какие-то штрихи, полоски, линии, по- надувал щеки, взял новый листок — и начал быстро-бы- стро писать. Потом еще листок и еще. Закончил, аккуратно положил сверху ручку, спросил: —Можно я погуляю? Следующие полтора часа комиссия билась в экстазе: комарик шел к решению диковинными, чисто интуитив- ными тропами, обходными путями, если что-то не знал, обходил или заменял придуманными символами. И выдал не одно решение, а несколько — разные пути к одной цели, один причудливее другого. Откуда такое чудо и что с ним, спрашивается, делать? Рассказали-показали кому надо, поинтересовались родителями. Отчасти прояснилось. С отцом вундеркинда кто-то учился до войны, кто-то помнил его по шараш- кам — очень талантливый физик-оптик, к кому-то он приходил после освобождения в пятьдесят четвертом… Оказалось, учительствует в Воскресенске, сына вот родил. Жаль, места и времени сейчас нет на эту историю, как- нибудь в будущем — обязательно, и про любовь к оптике, оптику любви и про остальное. Отцу не помогли — так хоть сыну. В тринадцать опять в порядке исключения комарика Саню приняли в Колмогоровку, через год ходил воль- нослушателем на мехмат. В девятнадцать с новеньким дипломом — уникальный случай! — он въехал в новень- кую квартиру только что сданного нового дома — целых две комнаты и кухня, своя лоджия, свой туалет, своя ванная! Даже обставлена: пара стульев, кровать, шкаф, стол. Они с «ящиком» точно созданы друг для друга. Только тут он мог выжить. Через десять лет одна проницательная девушка ска- жет, что он местный Пэк — эльф из «Сна в летнюю ночь», стремительное существо из воздуха и абстракций, паря- щий над бытом и здравым смыслом. Девушка Сане нрави- лась, кто такой Пэк, он тогда не знал… В двадцать два на защите кандидатской был похож на недокормленного девятиклассника. Докторскую «Мате- матические методы оптимизации оптических систем и восстановления изображений» написал за два года. Но нельзя же так быстро, не положено — куда торопишься? Чтобы держать в тонусе, дали лабораторию — не из-под кого-то лабораторию, а специально под него. В двадцать девять стал доктором наук, выше только звезды и, навер- ное, нобелевские лауреаты. — Как ты живешь, Александр?! Так жить нельзя! Научный руководитель, лауреат, академик и прочая удовлетворенно отложил отчет и приступил к очередной душеспасительной беседе. Саню он ценил, научно руково- дить им не приходилось, но он должен был выполнять функции наставника. Обычно не в «ящике», а у себя в огромной квартире помпезной сталинки. Когда возникали дела, предполагавшие Санино присутствие, присылал ма- шину: однажды этот гений по дороге так задумался, что заехал куда-то не туда, полдня возвращался, а началь- ство, ожидавшее для доклада их обоих, не вникало в ню- ансы, так что машина надежнее. После обязательной про- граммы в присутственном месте академик всегда привозил его к себе. Домработница унесла супницу и вернулась с восхити- тельным мясом по-французски, лауреат поковырялся в тарелке и продолжил вразумлять и наставлять. —Мне тут говорили, что ты снова забываешь обедать, ты яичницу себе сделать не можешь! Вот скажи, у тебя есть сковорода?! Костюм этот — так ходили тридцать лет назад, надо хоть как-то за изменениями следить, ты руко- водитель, должен выглядеть современно. «Нормальный костюм, чистый, не мятый, рубашка све- жая, обувь в порядке, бреюсь каждое утро, в парикмахер- скую раз в месяц хожу, чего еще-то?» — думал Саня, до- едая вторую порцию мяса. Домработница смотрела на него с умилением, но по- гладить по голове не решалась. — Ты даешь деньги любому, кто попросит! Ты всесто- ронне не развиваешься! Ты не занимаешься спортом, ты если не работаешь — спишь! Мне говорили. Ты наплевал на быт! Ты не участвуешь в общественной жизни! У тебя нет личной жизни! Ты живешь как монах! Он может оспорить все по пунктам. Деньги — прах. Одежка — тлен. Спать важнее, чем есть, так научил отец: мозг важнее желудка. За десять лет после новоселья в его квартире появились две вещи, нет, три — доска во всю стену, как в аудитории, книжные полки и спальный мешок, чтобы иногда спать на воздухе на лоджии. Все есть. — Я не монах, — не удержался Саня. — Ладно. Ты пойми: чудаковатый гений — уходящая натура, уж лучше б ты был карьеристом, чес-с-слово, толку больше! Эффективному ученому необходим ком- форт, поверь мне! Лауреат налил себе ледяной водки, огляделся по сто- ронам. — Я отдам тебе этот диван. Хоть одна приличная вещь будет в твоей келье.